Нанотехнологии выведут Россию в мировые лидеры

С созданием крупных государственных корпораций в стране связаны определенные надежды на инновационное, высокотехнологичное развитие России. Несмотря на некоторые негативные процессы, наблюдаемые в российской экономике, правительство страны рассчитывает, что Россия в будущем войдет в пятерку сильнейших экономических держав мира. Об основных результатах работы госкорпораций «Росатом» и «Ростехнологии» в интервью информационному каналу «Вести» и программе «Пятая студия» рассказал их куратор первый заместитель Председателя Правительства России Сергей Иванов.

 

— Итоги года, если брать промышленность, за которую вы отвечаете, это, в принципе, итоги года по результату первых шагов в работе госкорпораций. Сделаны первые шаги авиакорпорацией, обсуждается судостроительная, запущена атомная, к концу года появились ростехнологии. Оправдывает себя стратегия по консолидации в руках государства этих промышленных холдингов?

 

— В целом оправдывает, и если мы проанализируем итоги уходящего года с точки зрения развития промышленности, экономики в целом, то я считаю, что он был удачным, этот год был удачным. По основным ключевым параметрам, макроэкономическим, мы добились неплохих результатов, не по всем, конечно, но один показатель, как говорится, на виду, его никуда не спрячешь – инфляция. Те параметры, которые закладывались по росту инфляции, очевидно, не выдержаны, уровень инфляции в 2007-м году достигнет 12 процентов – это слишком много, и это, кстати, очень негативно влияет на остальные параметры. Но при всем при этом, хотел бы подчеркнуть, рост ВВП в 2007-м году составит около 7,6-7,8 процентов. По этому показателю в Европе мы находимся на лидирующих позициях. Не будем нас сравнивать с Азией, по крайней мере, пока. К 2020-му году мы серьезно, реально рассчитываем войти в пятерку ведущих экономик мира.

 

— На этой неделе было опубликовано, что по паритетной и покупательной способности экономика России занимает 8-е место, в перспективе – 5-е.

 

— По объему ВВП мы сейчас на 10-м месте, а планируем войти в «пятерку», говоря спортивным языком, уже на подиум, как в биатлоне. Но дело не в этом, конечно. Я считаю что, прежде всего, несколько изменилось качество самой экономики. Ведь вот весь этот прирост – 7,6-7,8 процента ВВП – достигнут не за счет роста добычи нефти и газа, а за счет обрабатывающих отраслей — машиностроения, строительства, то есть тех отраслей промышленности, которые помимо решений известных проблем технологического развития, увеличения занятости, в конечном счете направлены на рост качества жизни обычного россиянина. Теперь вторая часть в отношении госкорпораций. Часто путают и переносят названия госкорпораций на многие холдинги, часть из которых находится под контролем государства. Госкорпораций у нас не так уж много и их можно пересчитать по пальцам одной руки – это госкорпорация «ЖКХ», созданная под решение совершенно конкретной понятной задачи, это госкорпорация «Сочи», то же самое – решение конкретной задачи, Олимпстрой. И к 14-му году эта корпорация госкорпорацией не будет. Далее, две госкорпорации, которые я курирую – «Росатом» и «Ростехнологии». Но атомная сфера в любом государстве полностью и тотально контролируется государством, здесь по-другому просто не может быть, тем более что в госкорпорацию «Росатом» вошел весь наш ядерный оружейный комплекс. И «Ростехнологии» – это очередной проект государства, направленный на инновационное, высокотехнологичное развитие страны. Но вот мы как раз сегодня проводили Совет по нанотехнологиям. Изначально предполагается, что госкорпорация будет активным образом сотрудничать с частным бизнесом, и частный бизнес будет указывать на перспективные пути коммерционализации продукции, которая будет выпускаться с нанотехнологиями. А все остальное – «Объединенная авиастроительная корпорация», судостроительная корпорация и ряд других – это не госкорпорация, это уже открытые акционерные общества, действующие в рыночных условиях и, конечно, на рыночных принципах. И государство просто объединило свои активы, не частные, которые были и есть даже в этих отраслях, а именно государственные активы, для того чтобы просто более эффективно ими управлять.

 

— Но с другой стороны, вот эти корпорации создавались в осознании того, что частные инвестиции вот так вот автоматически в авиастроении, например, и в судостроении не пойдут. Вот теперь эти госкорпорации созданы и, оттолкиваясь от прозвучавшего на днях лозунга о том, что государственного капитализма нам не нужно, что дальше будет происходить? Вот как, как вы представляете эти корпорации, превращающиеся в истинное государственно-частное партнерство?

 

— Если говорить об объединенной авиастроительной корпорации, я – председатель совета директоров, и мне, конечно, достаточно хорошо известно положение дел там, то действительно, объединив государственные активы, которые по указу Президента составляют всего 75 процентов, мы создаем необходимые условия и уже их во многом создали. Я имею в виду, например, проект регионального самолета Суперджет-100, который, надеюсь, в самое ближайшее время, в течение месяца, не позже, поднимется в воздух, потому что твердый заказ на эти самолеты уже составляет около 100 единиц. Ведь за короткое время корпорация от проекта до всей технологической линейки по выпуску этого самолета уже прошла. Опытные образцы уже существуют, осталось его испытать и перейти на серийное производство, как на конвейере. Поэтому объединение усилий ряда наших всемирно известных конструкторских бюро – Сухой, НИК, Туполев, Яковлев – и позволило сконцентрировать ресурсы на создании конкурентоспособного не внутри страны, подчеркиваю, а на глобальном рынке самолетов. В сфере авиастроения в мире существует на сегодняшний день три игрока – Боинг, Аэрбас и, надеюсь, «Объединенная авиастроительная корпорация» (ОАК), вот и все, больше в мире крупных производителей самолетов нет. Я даже сейчас не беру военную авиацию, хотя она, конечно, входит в приоритет «Объединенной авиастроительной корпорации», в мире крупных компаний, выпускающих самолеты всего практически товарного ряда — от истребителей, до крупных пассажирских самолетов и военно-транспортной авиации или просто транспортной авиации, в мире больше нет. Поэтому, если мы хотим быть конкурентоспособными, мы должны консолидировать те условия, те позиции, те государственные компании, которые есть, но при этом мы не отказываемся от сотрудничества с частным капиталом, с тем же ЕАДС и Боингом. Ведь вы знаете, что «Европейская авиационно-космическая корпорация» (ЕАДС) владеет небольшим пакетом акций российской компании «Иркут», которая, в свою очередь, вошла в ОАК, а российская сторона или государство, пока в лице Внешторгбанка, владеет 5 или 6 процентами акций ЕАДС. Так вот сейчас акции ЕАДС войдут в состав ОАК, и ОАК будет частично, пока немного, совладеть ЕАДС, а ЕАДС будет в уставном капитале ОАК. Вот это и есть глобализация экономики.

 

— Самое интригующее в Вашей последней фразе, это слово «пока», то есть Вы ожидаете, что доля будет расширяться?

 

— Не думаю, что это произойдет в ближайшей перспективе, но даже вот это совладение делает и нынешние и будущие совместные проекты по созданию самолетов более конкурентоспособными.

 

— Вы в свое время, не так давно, выступили с инициативой о том, чтобы обязать российских авиаперевозчиков платить минимум 75 тысяч долларов за жизнь человека, в случае авиакатастрофы и, соответственно, подняв эту планку, рассчитывали на то, что не ответственные, безответственные и недееспособные авиакомпании в результате сойдут с рынка, будут перекуплены другими, более ответственными владельцами. Против этого предложения все-таки выступал, ну если не весь Минтранспорт, то часть фракции в этом министерстве, и в Минфине не было достигнуто окончательного консенсуса не этот счет. Каково положение дел на этот час, на эту минуту, на этот день к концу года?

 

— На меня, конечно, очень тяжелое впечатление произвела авиакатастрофа самолета компании «Пулково» ТУ-154 над Донецком. Любая катастрофа – это трагедия, но я тогда впервые просто узнал (я раньше этим не занимался) суммы страховых выплат семьям погибших пассажиров, которые при этом принимаются отдельным решением Правительства Российской Федерации. В цивилизованном мире такого больше нигде нет. Стандартная сумма страховки давно определена Евросоюзом, правилами ИКАО, это большая сумма, это очень большая сумма, которая в десятки раз больше той, которая выплачивалась ранее, и в том числе единоразовая. Я настоял на том, чтобы Минтранс вышел с инициативой нового законопроекта, который, в конечном счете, был принят уходящей Думой еще в этом году. В результате чего страховые выплаты достигли нормального европейского уровня, это примерный эквивалент 75 тысяч долларов США, усилена ответственность авиакомпаний не только за жизнь пассажиров, но и за багаж, за услуги, предоставляемые в аэропорту компанией-перевозчиком. И в итоге мы просто стали цивилизованной страной в этом конкретном отношении, не отличающейся ничем от других. И вторая часть вашего вопроса. Действительно, по моему глубокому убеждению, в Российской Федерации существует слишком много авиакомпаний, имеющих лицензию на перевозку пассажиров.

 

— Как вы думаете, сейчас будут вымываться эти компании?

 

— Да, я думаю, что совершенно цивилизованно экономическим, а не административным путем и не путем каких-то там запретов и наездов, упаси бог, авиакомпании «живопырки», я их так называю, владеющие одним или двумя самолетами, просто прекратят, вынуждены будут экономически прекратить перевозку пассажиров, потому что они не смогут выполнить все страховые требования и, самое главное, требования к нормам безопасности.

 

— У Вас есть какое-то оптимальное количество авиакомпаний для России?

 

— Ну, примерно, я не готов вам точную цифру назвать, но думаю, что если их будет ну 40-50, а не около 200, как сейчас, это будет нормально.

 

— Когда затевались нанотехнологии, собственно говоря, в этом году вот началось финансирование программы, считается с 2006-го года, в частности, прозвучала мысль о том, что деньги, которые государство выручило от продажи активов ЮКОСА, пойдут сейчас на нанотехнологии. Поступили ли эти деньги в бюджет, и пошли ли они уже на нанотехнологии и в каких размерах?

 

— Ну, насколько я знаю, далеко не все деньги, вырученные от продажи имущества ЮКОС, пошли в госкорпорацию «Роснанотех», но 130 миллиардов рублей пошли. И они пришли, ни одна копейка не потерялась по дороге, сразу хочу сказать, и госкорпорация, созданная в соответствии с указом президента, уже функционирует: есть президент, есть наблюдательный совет. Она сейчас занята размещением этих денег в российских банках. Это крупные банки – Сбербанк, ВТБ, Газпромбанк. Мы не можем рисковать просто финансово такими ресурсами огромными, поскольку финансирование конкретных программ в области нанотехнологий, по существу, еще не началось. Пока госкорпорация, и Наблюдательный совет, и Совет по нанотехнологиям, который я возглавляю, определяют правила игры, и эти правила игры в любом случае будут направлены на то, чтобы выходить на рынок с конкретным коммерческим продуктом. А сама Госкорпорация (и все согласны с этим принципом) будет действовать следующим образом — сначала ученые, конструкторы, через научно-технический совет Госкорпорации скажут нам, можно или нельзя технологически и научно сделать тот или иной продукт. Сказав «А», мы перемещаем эту идею в пункт «Б», где уже представители бизнеса и промышленности должны нам сказать, целесообразно ли коммерчески начать выпускать этот продукт, принесет ли он прибыль. И только когда вот эти два ключа, два системных условия сойдутся, только после этого Госкорпорация начнет по-серьезному, по-взрослому финансировать конкретный проект.

 

— Ну, из Ваших слов выходит, что Вы ожидаете, что частный бизнес заинтересуется. Нанотехнологии — это нечто такое, что не пощупаешь?

 

— Не пощупаешь.

 

— Ну, уже по слову «нано» понятно.

 

— В микроскоп-то, с трудом увидишь.

 

— Однако, если взять товарный ряд, что может быть?

 

— Людей, конечно, интересует, что это может быть. Я бы назвал следующие наиболее перспективные направления – это энергетика (катализаторы, присадки для бензинов), это – энергосбережение, медицина (третья область), робототехника, ну и ряд других направлений, в том числе очень перспективных, с точки зрения обеспечения обороноспособности государства. Да, и конечно, наноматериалы, новые материалы и композиты.

 

— «Искандер», «Тополь-М», чем еще обогатились российские вооруженные силы за этот год, если посмотреть по итогам Вашей деятельности и деятельности военно-промышленного комплекса?

 

— Вы назвали правильно «Тополь-М». Да, это действительно «две звезды», как на лейтенантских или подполковничьих погонах. «Тополь-М» – это правильно, но это еще не все, потому что «Тополь-М» сейчас уже выпускается как в стационарном, так и в мобильном варианте, но очень рассчитываю на то, что в самое ближайшее время он появится и с разделяющимися головными частями. «Искандер» – тут можно долго не комментировать, достаточно напомнить, что летом этого года одной из Президентских премий за выдающиеся достижения в области техники была вручена создателям «Искандера». Ряд других образцов вооружений – авиационных, РЭБ (радиоэлектронная борьба), систем управления вооруженными силами (ОСУ), тоже эти образцы в этом году поступали на вооружение, причем они поступают уже комплектно, не один экземпляр, а скажем на батарею, на эскадрилью, на батальон. Если мы говорим, например, о танках «Т-90», то есть, в общем-то, планы перевооружения нашей армии, да и не только армии, всех силовых структур, осуществляется достаточно ритмично, на уровне, позволяющем нам, и это самое главное, гарантированно обеспечить свою безопасность при любом, абсолютно любом сценарии развития событий в мире.

 

— А истребитель пятого поколения, о разработке которого объявили совместно Россия и Индия, будет именно российско-индийским проектом, не существует ли опасности, скажем так, размывания российских технологических секретов?

 

— Не думаю, потому что, во-первых, подписано соглашение с Индией об охране интеллектуальной собственности, это, во-первых, а во-вторых, да, а во-вторых, работа над перспективными авиационными комплексами фронтовой авиации или, говоря гражданским языком, самолетом пятого поколения, ведется в России уже не в первый год. И я рассчитываю, что этот самолет, скорее всего в 2010 году, мы увидим в воздухе.

 

— Последние недели и дни расставили по местам все то, о чем многие спекулировали в плане дальнейших кадровых перестановок, того, как будет, что из себя будет представлять российский политический класс, российская политическая система, конструкция этой политической системы. Какие планы у Вас, Сергей Борисович?

 

— Вот как раз принятые кадровые решения и выдвижение кандидатуры Дмитрия Анатольевича Медведева на пост Президента, я думаю, кладет конец таким спекуляциям и каким-то даже ожиданиям, потому что сейчас все предсказуемо, понятно. И еще раз хочу сказать, я давно знаю Дмитрия Анатольевича Медведева, начиная с 2000-го года знаю очень хорошо, потому что мы работаем с тех пор практически бок о бок. Я абсолютно убежден, что он будет, если его изберут, успешным президентом страны. Что касается моих планов, то я буду спокойно работать и выполнять те задачи, которые мне определены действующим Президентом до мая 2008-го года в составе нынешнего кабинета Правительства. Я считаю, что я отвечаю за достаточно серьезный блок вопросов – это не только промышленность, это и транспорт, и связь, и космос, и военно-промышленная комиссия, мне работы хватит. Ну а в мае новый президент сформирует новое правительство. Глава правительства, я думаю, всем уже хорошо известен, и после этого нынешнее правительство автоматически, по Конституции, целиком и полностью подаст в отставку. После мая – поживем, увидим.

 

— Ну, тогда я себе позволю один уточняющий вопрос, не очень рассчитываю на ответ, потому что действительно надо дождаться мая, тем не менее. Вы сами сказали о том, что Президент Путин заранее предупредил Вас о готовящихся кадровых решениях, это Ваши слова, ну и в силу того, что вы говорили с Президентом Путиным и будущим премьером Путиным, а структура будущего Правительства еще сейчас не обсуждается?

 

— Нет, сейчас она не обсуждается, и думаю, что обсуждать ее сейчас было бы неправильно, и скажу почему. Если бы сейчас она обсуждалась, ну совсем кулуарно ее обсуждать невозможно. Давайте признаем объективно, мы живем в реальном мире, произошла бы утечка информации. Коли так, возникает вопрос – а как бы в этих условиях действовало нынешнее правительство, ведь это достаточно большой аппарат чиновников? Ведь перед нынешним правительством поставлена одна, но очень четкая задача – до мая работать, как известные часы. И вот эту задачу правительство и должно выполнять, а то, что будет после мая – это другой вопрос, и обсуждать его и решать сейчас я просто, честно говоря, не вижу большого смысла.

 

Источник: vesti.ru