Нанотехнологии в России: деньги есть, что делать не знаем

К нанотехнологиям, о которых все чаще говорят, и не только высшие чиновники, Юрий САВЕЛЬЕВ – зампред Комитета Госдумы четвертого созыва по промышленности, строительству и наукоемким технологиям, доктор технических наук, профессор в области ракетостроения и газовой динамики – имеет прямое отношение. Начинал у Сергея Королева в знаменитом ОКБ1, потом вернулся в Ленинградский военномеханический институт, кузницу кадров для «оборонки» и космоса – ныне Балтийский государственный технический университет «Военмех». В 1987–2002 годы был его ректором, так что компетентный эксперт по актуальнейшей теме. Как считает покидающий Государственную Думу депутат, Россия на пороге технологического прорыва.

 

– Юрий Петрович, государство на развитие нанотехнологий выделило 130 млрд. рублей, депутаты приняли закон о Российской корпорации нанотехнологий. Действительно вступаем в век высоких технологий?

 

– Развитие нанотехнологий для России правильно по сути. Не природные ресурсы, а высокие технологии создают в государстве главные доходы. Японцы и американцы ведь не случайно вкладывают в них десятки миллиардов долларов. Однако, выступая в Думе в момент принятия решения о создании Российской корпорации, я говорил не только о поддержке этого направления. Все мы знаем: любое предприятие начинается с бизнесплана, но у правительства не было никаких планов.

 

Депутатам не представили ни одной программы: какое направление развивать, каких затрат это потребует, когда начнется самоокупаемость, кто главный потребитель продукции? Нас убеждали: планы будут, но вначале дайте деньги, и срочно. Создание корпорации на базе Института им. Курчатова само по себе неплохо – там хорошая научная школа, но при Академии наук, где есть физические и химические институты, это было бы логичнее. Так ведь там не украдешь – бюджетные деньги пойдут через казначейство. Вот и берут сомнения от сочетания правды и полуправды. Правда в том, что направление надо развивать, а с другой стороны, половину денег рассуют по карманам.

 

Тем не менее стране крайне важен импульс для развития этого важнейшего в мире направления. Но, не зная, для чего, будем, как у Зощенко, разводить лошадь зеленой масти. Там один мужичок предлагал ее разводить на скучных собраниях. Сначала ему кричали «дурак», а после 30-го раза закричали: даешь лошадь зеленой масти. Мы кричим: «Даешь нанотехнологии». А спросите любого, что это, – никто не ответит.

 

–  И что же это такое?

 

–  «Нано» – величина размером с атом. А технологии – нанесение атома за атомом, скажем, на поверхность микросхем, слоя толщиной в один-два атома и с заранее запрограммированными свойствами. Из того же углерода – у него 12 атомов – делают напильники и наждачные круги, а с помощью специальных технологий его превращают в углеродное соединение фуллерен с 60ю и даже 120-ю атомами, и существо продукции меняется в корне.

 

На одной автомобильной выставке посетителей поражал парящий в воздухе трехтонный автомобиль. Висел на нити из фуллерена толщиной с обычную нитку. Пока фуллерен стоит как золото, для его производства нужна целая индустрия, но он – основа всей электроники будущего: телевизоров, компьютеров, сотовых телефонов. Телевизор – толщиной с лист бумаги – будет сворачиваться трубочкой, а память этих устройств возрастет в сотни раз. Миниатюризация.

 

– У них уже машины висят на нитках, а мы начинаем с чистого листа. Опять – догнать и перегнать?

 

– Нет, советский «жирок» все-таки остался. У нас в области нанотехнологий и микроэлектроники были уникальные школы. Энтузиасты сохранили их в зачаточном состоянии: в Зеленограде под Москвой, в Саратове, где производились лазеры. Не имея современной радиоэлектроники, нам прямой резон прежде догнать Южную Корею, Тайвань, Японию и уже Китай, заново создав радиоэлектронную промышленность с прицелом на нанотехнологии. Но для этого мало лозунгов, нужны условия для их развития. Производство редкоземельных материалов, высокоточное приборостроение. Все, что и было в советское время.

 

Создавать материалы, технологии, закупать за рубежом технологическое оборудование. И все это сопровождать подготовкой кадров. В нанотехнологиях соединяются десятки наук: химия высокомолекулярных соединений, физическая химия, высшая математика, математическая логика. Российская школа последних 250 лет, будучи, по сути, инженерной, давала фундаментальные знания. В этом были ее сила и мощь. Сегодня и она практически разрушена.

 

– Вы считаете, нужен импульс для нанотехнологий. А чему они сами могут придать этот импульс?

 

– Надеюсь, возрождению специализированных физикоматематических школ и отбору одаренных школьников. И цель компьютеризации школ не в блуждании по Интернету, а в насыщении знаниями 45минутного урока. Но для этого нужны унифицированные компьютерные программы для средней школы и вузов, которые могут создать специалисты Академии педагогических наук, РАН, центров ведущих вузов. Тогда будет единое образовательное пространство, единые учебники и фундаментальная база знаний. Должна быть поддержка школ и в академической науке.

 

Нам нужен рывок. Мало кто знает, что расцвет средней школы за всю историю России пришелся на 30е годы, когда объем физикоматематических наук, не поверите, достигал 52–55 процентов. А в вузах, дополняясь, знания становились инженерными. Те люди, вернувшись с войны, создали атомную и водородную бомбы, атомные электростанции. А после запуска первого советского спутника Кеннеди признал, что США отстают от СССР в образовании. Там неправильные дроби проходят в 10 классе, а у нас – в 4м. Именно тогда американцы и раскинули сети в поисках одаренных детей, инженеров, техников. Интеллектуальная война.

 

Сейчас в России остается 5–7 процентов выпускников университетов в области химии, физики и математики. И Единый госэкзамен – не случайность. За рубеж уходят базы данных наших талантливых школьников. Могучая интеллектуальная Россия никому не нужна. Мао Цзэдун в 1951 году бросил клич ученым-китайцам – возвращайтесь! Но для этого создал им гораздо лучшие условия, гарантировал личную неприкосновенность, лаборатории и закупку оборудования. Подавляющее большинство вернулось.

 

Во главе государства, чтобы такое стало возможным, должен быть человек, создающий великую Россию, ни на кого не оглядываясь. Ведь встать на уровень нанотехнологий Франции, Японии и Германии при наличии денег, планов и сталинского контроля мы могли бы за 7–8 лет, подняв для начала микроэлектронику. Все можно сделать быстро, но не при тотальном воровстве.

 

Меня волнует отсутствие стратегического планирования развития России на 20–50 лет исходя из географического положения, природных и материальных ресурсов. А когда нет ни планов в смысле обсчета, ни даже разговоров о них, то возникает вопрос: куда мы стремимся, каким будет наше место в мировом экономическом сообществе? Без этого и Российская корпорация нанотехнологий – лишь отдельно выдранная структура. Куда мы будем их внедрять, если нет механизмов внедрения, нет структур в реальной экономике, готовых к восприятию нанотехнологий, нет желания власти развивать реальный сектор экономики?

 

Скорее всего, корпорация станет инструментом использования нашего научного потенциала, а сами технологии пойдут на Запад, в США, в другие страны. Только не в Россию. На эти мысли наводит и не случайное пребывание на посту президента корпорации господина Меламеда – из группы приватизаторов первой волны, далекого от понимания нанотехнологий.

 

Другое дело, будь это нобелевский лауреат Жорес Алферов, один из создателей нанотехнологий в мире, но он, как и другие ученые, в деятельности корпорации не принимает участия. Я смотрю на это крайне пессимистично. Но Запад – наготове. Америка не строит планы – живет на нанотехнологиях и хорошо их оплачивает. Вот и весь разговор.

 

Источник: gazduma.ru